Неточные совпадения
Он пробовал об этом не думать, старался рассеяться, развлечься, присел в вист, но все пошло как
кривое колесо: два раза сходил он в чужую масть и, позабыв, что по третьей не бьют, размахнулся со всей
руки и хватил сдуру свою же.
Затем следовали изъявления преданности и подпись: «Староста твой, всенижайший раб Прокофий Вытягушкин собственной
рукой руку приложил». За неумением грамоты поставлен был крест. «А писал со слов оного старосты шурин его, Демка
Кривой».
— Ну, я думаю, что
рука останется
кривою.
Круглые воротнички его белой рубашки немилосердно подпирали ему уши и резали щеки, а накрахмаленные рукавчики закрывали всю
руку вплоть до красных и
кривых пальцев, украшенных серебряными и золотыми кольцами с незабудками из бирюзы.
Но — передумал и, через несколько дней, одетый алхимиком, стоял в знакомой прихожей Лютова у столика, за которым сидела, отбирая билеты, монахиня, лицо ее было прикрыто полумаской, но по неохотной улыбке тонких губ Самгин тотчас же узнал, кто это. У дверей в зал раскачивался Лютов в парчовом кафтане, в мурмолке и сафьяновых сапогах; держа в
руке, точно зонтик,
кривую саблю, он покрякивал, покашливал и, отвешивая гостям поклоны приказчика, говорил однообразно и озабоченно...
Затем он подумал, что Варвара довольно широко, но не очень удачно тратила деньги на украшение своего жилища. Слишком много мелочи, вазочек, фигурок из фарфора, коробочек. Вот и традиционные семь слонов из кости, из черного дерева, один — из топаза. Самгин сел к маленькому столику с
кривыми позолоченными ножками, взял в
руки маленького топазового слона и вспомнил о семерке авторов сборника «Вехи».
Его длинные ноги не сгибаются, длинные
руки с
кривыми пальцами шевелятся нехотя, неприятно, он одет всегда в длинный, коричневый сюртук, обут в бархатные сапоги на меху и на мягких подошвах.
Стратонов встал, плотно, насколько мог, сдвинул
кривые ноги, закинул
руки за спину, выгнул грудь, — все это сделало его фигуру еще более внушительной.
На нем незастегнутое пальто, в одной
руке он держал шляпу, в другой — бутылку водки. Судя по мутным глазам, он сильно выпил, но его
кривые ноги шагали твердо.
Она разматывала нитки, которые держал, распялив на
руках,
кривой старичок в офицерском мундире.
Грудь у него была выпуклая,
руки — крепкие, мускулистые, ноги немного
кривые.
Несмотря на свои четыре года, она ходила еще плохо, неуверенно ступая
кривыми ножками и шатаясь, как былинка:
руки ее были тонки и прозрачны; головка покачивалась на тонкой шее, как головка полевого колокольчика; глаза смотрели порой так не по-детски грустно, и улыбка так напоминала мне мою мать в последние дни, когда она, бывало, сидела против открытого окна и ветер шевелил ее белокурые волосы, что мне становилось самому грустно, и слезы подступали к глазам.
В это самое время из-под моста вдруг появляется, в одной грязной дырявой рубахе, какое-то человеческое существо с опухшим бессмысленным лицом, качающейся, ничем не покрытой обстриженной головой,
кривыми безмускульными ногами и с какой-то красной глянцевитой культяпкой вместо
руки, которую он сует прямо в бричку.
Нагнувшись, поцеловал меня в лоб; потом заговорил, тихо поглаживая голову мою маленькой жесткой
рукою, окрашенной в желтый цвет, особенно заметный на
кривых, птичьих ногтях.
В полутемной тесной комнате, на полу, под окном, лежит мой отец, одетый в белое и необыкновенно длинный; пальцы его босых ног странно растопырены, пальцы ласковых
рук, смирно положенных на грудь, тоже
кривые; его веселые глаза плотно прикрыты черными кружками медных монет, доброе лицо темно и пугает меня нехорошо оскаленными зубами.
После этого мы дружно взялись за топоры. Подрубленная ель покачнулась. Еще маленькое усилие — и она стала падать в воду. В это время Чжан Бао и Чан Лин схватили концы ремней и закрутили их за пень. Течение тотчас же начало отклонять ель к порогу, она стала описывать
кривую от середины реки к берегу, и в тот момент, когда вершина проходила мимо Дерсу, он ухватился за хвою
руками. Затем я подал ему палку, и мы без труда вытащили его на берег.
Я смотрел, куда старуха указывала своей дрожащей
рукой с
кривыми пальцами, и видел: там плыли тени, их было много, и одна из них, темней и гуще, чем другие, плыла быстрей и ниже сестер, — она падала от клочка облака, которое плыло ближе к земле, чем другие, и скорее, чем они.
Кривой Зоб. Яман твое дело, Асанка! Без
руки ты — никуда не годишься! Наш брат по
рукам да по спине ценится… Нет
руки — и человека нет! Табак твое дело!.. Иди водку пить… больше никаких!
Вы увидите, как острый
кривой нож входит в белое здоровое тело; увидите, как с ужасным, раздирающим криком и проклятиями раненый вдруг приходит в чувство; увидите, как фельдшер бросит в угол отрезанную
руку; увидите, как на носилках лежит, в той же комнате, другой раненый и, глядя на операцию товарища, корчится и стонет не столько от физической боли, сколько от моральных страданий ожидания, — увидите ужасные, потрясающие душу зрелища; увидите войну не в правильном, красивом и блестящем строе, с музыкой и барабанным боем, с развевающимися знаменами и гарцующими генералами, а увидите войну в настоящем ее выражении — в крови, в страданиях, в смерти…
В тумане из-под горы сначала показался низенький старичок с длинною палкой в
руке. Он шел без шапки, легко переваливаясь на своих
кривых ногах. Полы поношенного кафтана для удобства были заткнуты за опояску. Косматая седая борода и целая шапка седых волос на голове придавали ему дикий вид, а добрые серые глаза ласково улыбались.
Иван воспитывался не дома, а у богатой старой тетки, княжны Кубенской: она назначила его своим наследником (без этого отец бы его не отпустил); одевала его, как куклу, нанимала ему всякого рода учителей, приставила к нему гувернера, француза, бывшего аббата, ученика Жан-Жака Руссо, некоего m-r Courtin de Vaucelles, ловкого и тонкого проныру, самую, как она выражалась, fine fleur [Самый цвет (фр.).] эмиграции, — и кончила тем, что чуть не семидесяти лет вышла замуж за этого финь-флёра: перевела на его имя все свое состояние и вскоре потом, разрумяненная, раздушенная амброй a la Richelieu, [На манер Ришелье (фр.).] окруженная арапчонками, тонконогими собачками и крикливыми попугаями, умерла на шелковом
кривом диванчике времен Людовика XV, с эмалевой табакеркой работы Петито в
руках, — и умерла, оставленная мужем: вкрадчивый господин Куртен предпочел удалиться в Париж с ее деньгами.
— Пошли! — сказал
кривой и, сунув
руки в карманы, широко шагнул в сторону.
Митька скроил глупую рожу, взял хладнокровно из
рук старика огромную дубину, взвалил ее на плеча и пошел, переваливаясь, за своим отрядом ко
кривому дубу.
Калинович между тем при виде целой стаи красивых и прелестных женщин замер в душе, взглянув на
кривой стан жены, но совладел, конечно, с собой и начал кланяться знакомым. Испанский гранд пожал у него
руку, сенаторша Рыдвинова, смотревшая, прищурившись, в лорнет, еще издали кивала ему головой. Белокурый поручик Шамовский, очень искательный молодой человек, подошел к нему и, раскланявшись, очень желал с ним заговорить.
Мальчик съехал с кумача подушки и лежал на войлоке, синеватый, голенький, рубашка сбилась к шее, обнажив вздутый живот и
кривые ножки в язвах,
руки странно подложены под поясницу, точно он хотел приподнять себя. Голова чуть склонилась набок.
Один, на вид лет двадцати трех, высокого роста, черномазый, с острым и немного
кривым носом, высоким лбом и сдержанною улыбкой на широких губах, лежал на спине и задумчиво глядел вдаль, слегка прищурив свои небольшие серые глазки; другой лежал на груди, подперев обеими
руками кудрявую белокурую голову, и тоже глядел куда-то вдаль.
— Отчего же тебя не любить, ты не
кривой! — отвечала Марьяна, смеясь и сжимая в своих жестких
руках его
руки. — Какие у тебя
руки бее-лые, бее-лые, мягкие, как каймак, — сказала она.
— Теперь я погиб, — говорил он, — окончательно погиб: чтоб выйти из заключения, этот
кривой чёрт, Кузьма, рано или поздно назовет меня, скажет, что это я утирал свои
руки о его полы. Но ведь видели же, что у меня
руки были не вытерты!
Но однажды, поднявшись к старцу Иоанну и оглянув толпу, он заметил в ней одинокий, тёмный глаз окуровского жителя Тиунова: прислонясь к стволу сосны, заложив
руки за спину,
кривой, склонив голову набок, не отрываясь смотрел в лицо старца и шевелил тёмными губами. Кожемякин быстро отвернулся, но
кривой заметил его и дружелюбно кивнул.
Как будто с нее сняли все покровы до последнего и всенародно вывели ее обнаженною; как будто все эти подлые дыхания, зараженные запахами вина и конюшни, разом охватили ее; как будто она на всем своем теле почувствовала прикосновение потных
рук, слюнявых губ и блуждание мутных, исполненных плотоядной животненности глаз, которые бессмысленно скользят по
кривой линии ее обнаженного тела, словно требуют от него ответа: что такое «la chose»?
В эту ночь мне плохо спалось… Мне снились какие-то страшные лица в фесках и с
кривыми ятаганами в
руках. Мне слышались и дикие крики, и стоны, и голос, нежный, как волшебная свирель, голос девушки, заточенной на смерть…
Я видел, как белый вождь принял из
рук Шамиля его саблю…
кривую, длинную, изрубившую на своем веку немало урусов.
— Окся ужо до тебя доберется, Петр Васильич… Она и то обещает рассчитаться с тобой мелкими. «Это, — грит, — он,
кривой черт, настроил тебя». То-то дура… Я и боялся к тебе подойти все время: пожалуй, как раз вцепится… Ей бы только в башку попало. Тебя да Марью хочет
руками задавить.
— Надо его своим судом,
кривого черта!.. А становой что поделает?.. Поджег, а руки-ноги не оставил. Удавить его мало, вот это какое дело!..
По грубости кожи, глубоким морщинам, резкообозначенным жилам на шее, лице и
руках, по неестественной сутуловатости и
кривому, дугообразному положению ног видно было, что вся жизнь его прошла в непосильной, слишком тяжелой работе.
В одной
руке он держал красное знамя, в другой —
кривую и тупую саблю, и кричал что-то напряженным, тонким голосом, карабкаясь кверху и помахивая и знаменем, и саблей.
«В Ильин и на другой день мы были в refectoire с турками; ох, как мы потчевались! Играли, бросались свинцовым большим горохом да железными кеглями в твою голову величины; у нас были такие длинные булавки да ножницы
кривые и прямые,
рука не попадайся, тотчас отрежут, хоть и голову. Кончилась иллюминацией, фейерверком. С festin турки ушли ой далеко, Богу молился по-своему и только; больше нет ничего. Прости, душа моя, Христос Спаситель с тобой».
Груня видела все. Стало ей жаль барышни, и она решилась было не исполнить приказ Липмана; но мысль о заводах, куда сошлют ее и где отдадут за какого-нибудь горбатого,
кривого кузнеца, придала ей жестокой твердости. Она сотворила крестное знамение, как бы умывая себе
руки в невольном преступлении, прочла молитву, подошла на цыпочках к постели барышни, не смея перевесть дыхание от страха, что делает худое дело, и от страха, что Мариорица того и гляди может проснуться.
В Ваське тоже этого нет, и хотя он кричит и дерется, но все лошади знают, что он трус, и не боятся его. И ездить он не умеет — дергает, суетится. Третий конюх, что с
кривым глазом, лучше их обоих, но он не любит лошадей, жесток и нетерпелив, и
руки у него не гибки, точно деревянные. А четвертый — Андрияшка, еще совсем мальчик; он играет с лошадьми, как жеребенок-сосунок, и украдкой целует в верхнюю губу и между ноздрями, — это не особенно приятно и смешно.
Тогда городничий мигнул, и Иван Иванович, — не тот Иван Иванович, а другой, что с
кривым глазом, — стал за спиною Ивана Никифоровича, а городничий зашел за спину Ивана Ивановича, и оба начали подталкивать их сзади, чтобы спихнуть их вместе и не выпускать до тех пор, пока не подадут
рук.
Но оный миргородский суд, с свойственным ему лицеприятием, тайное своей особы соглашение изъявил; без какового соглашения оная свинья никоим бы образом не могла быть допущенною к утащению бумаги: ибо миргородский поветовый суд в прислуге весьма снабжен, для сего довольно уже назвать одного солдата, во всякое время в приемной пребывающего, который хотя имеет один
кривой глаз и несколько поврежденную
руку, но, чтобы выгнать свинью и ударить ее дубиною, имеет весьма соразмерные способности.
— Что вы говорите! — При этом
кривой Иван Иванович поднял глаза вверх и сложил
руки вместе. — Что ж теперь, если уже люди с добрыми глазами не живут в мире, где же жить мне в ладу с
кривым моим оком!
Я оторвала
кривую плоскую ветку липы с сочными листьями и сочною корой, обмочившею мне
руку, и, обмахивая Катю, продолжала читать, беспрестанно отрываясь и глядя на полевую дорогу, по которой он должен был приехать.
К Бегушеву Домна Осиповна, хоть и прошла почти неделя, не ехала; он ее поджидал каждый день и не выходил даже из дому: его очень поразил ее беспокойный и странный вид, который, впрочем, он отнес к ее нервному расстройству; наконец, он получил от нее письмо; надпись адреса на конверте ему невольно кинулась в глаза: она написана была
кривыми строками и совершенно дрожащей
рукой.
Ночь становилась всё холодней;
рука, державшая револьвер, ныла от холода; до полицейского управления — далеко, там, конечно, все спят. Яков сердито сопел, не зная, как решить, сожалея, что сразу не застрелил этого коренастого парня, с такими
кривыми ногами, как будто он всю жизнь сидел верхом на бочке. И вдруг он услыхал слова, поразившие его своей неожиданностью...
Махнув посохом в направлении кельи, он пошёл впереди брата, шёл толчками, разбрасывая
кривые ноги, держа одну
руку на груди, у сердца.
— Ты послушал бы, что они там говорят, Седов-щёголь,
кривой Морозов, брат его Захарка, Зинаидка тоже, — они прямо говорят: которое дело чужими
руками строится — это вредное дело, его надо изничтожить…
Как всегда, Яков ушёл от неё успокоенный, а через семь дней, рано утром табельщик Елагин, маленький, рябой, с
кривым носом, сообщил, что на рассвете, когда ткачи ловили бреднем рыбу, ткач Мордвинов, пытаясь спасти тонувшего охотника Носкова, тоже едва не утоп и лёг в больницу. Слушая гнусавый доклад, Яков сидел, вытянув ноги для того, чтоб глубже спрятать
руки в карманы,
руки у него дрожали.
Самого хозяина здесь не было: он с
кривым ножом в
руках стоял над грушевым прививком, в углу своего сада, и с такой пристальностью смотрел на солнце, что у него беспрестанно моргали его красные глаза и беспрестанно на них набегали слезы. Губы его шептали молитву, читанную тоже в саду. «Отче! — шептал он. — Не о всем мире молю, но о ней, которую ты дал мне, молю тебя: спаси ее во имя твое!»
Его бурые усы, густые и длинные, то и дело вздрагивали, как у кота, а заложенные за спину
руки потирали одна другую, нервно перекручиваясь длинными,
кривыми и цепкими пальцами.